Я люблю старшую дочь больше: можно ли родителям говорить, что у них есть любимый ребенок
© Иллюстрация Лизы Стрельцовой
Комик Кэтрин Райан назвала старшую дочь любимым ребенком. Она уверена, что отец, частная школа и обеспеченное детство помогут младшим пережить второе место. Но можно ли компенсировать одному ребенку прошлое за счет остальных?
У троих младших детей Кэтрин Райан есть отец, возможность учиться в частной школе и гораздо более обеспеченная мать. Значит, по ее логике, они могут пережить еще одну семейную привилегию, которая досталась не им: звание любимого ребенка.
«Вайолет — моя любимая, и я так и говорю», — призналась канадская комик в разговоре с ведущей Давиной Макколл. Вайолет — ее старшая дочь от прежних отношений. Райан родила ее в 25 лет, долго воспитывала одна и тогда еще не могла дать ребенку ту жизнь, которой теперь обеспечены младшие дети.
«Они дети знаменитости. Они будут ходить в частную школу. Они растут с отцом. Жизнь несправедлива. Она моя любимая», — объяснила Райан.
Интервью вышло еще 30 октября 2025 года, но 13 июля 2026-го создатели подкаста снова опубликовали фрагмент в соцсетях. На этот раз семейная иерархия Райан вышла далеко за пределы семьи: одни комментаторы обвинили ее в жестокости, другие решили, что она просто назвала вслух то, о чем многие родители предпочитают молчать.
Это и правда не похоже на обычное «сегодня мой любимчик тот, кто первым лег спать». Для Райан слово «любимая» стало почти наградой за совместно пережитое прошлое. Пока младшие дети получают успешную, состоятельную и состоящую в браке версию матери, Вайолет помнит другую — одинокую, начинающую карьеру и считающую деньги.
В этой логике много нежности. Райан будто пытается вернуть дочери все, чего не смогла дать раньше. Но есть и семейная бухгалтерия: старшей недодали отца и денег, поэтому теперь ей полагается больше материнской любви. Младшие родились при лучших обстоятельствах — следовательно, могут обойтись меньшим.
Только дети не живут в одной таблице с семейными доходами. Частная школа не отвечает на вопрос, почему мама любит сестру больше. Присутствие отца не отменяет желания быть выбранным матерью. А привилегии, которых ребенок не просил, плохо работают как компенсация за публично объявленное второе место.
Можно любить по-разному — но не обязательно составлять рейтинг
Через два дня после нового витка спора колумнистка Independent Шарлотта Криппс призналась, что у нее тоже есть любимый ребенок. Называть его она, впрочем, не собирается. Криппс сама росла «золотым ребенком» среди пятерых братьев и сестер: особое положение не только не сблизило ее с семьей, но и принесло чувство вины, давление и обиду остальных детей.
На НЭН совсем недавно выходила колонка мамы троих детей о том, почему детей невозможно любить одинаково. У каждого свой характер, запах, голос, история рождения и отношения с родителем. С одним проще смеяться, с другим разговаривать, третьего хочется бесконечно обнимать. Разная любовь сама по себе еще не означает, что кто-то получил ее больше.
Фаворитизм начинается там, где различия превращаются в иерархию. Один ребенок становится «удобным», «успешным» или «заслужившим особую любовь», а остальные должны либо смириться со своим местом, либо попытаться его отвоевать.
Метаанализ 26 исследований с участием более 37 тысяч человек показал связь между неодинаковым отношением родителей и тревожностью, депрессивными симптомами, агрессией и проблемным поведением детей. Речь идет о корреляции: такие работы не позволяют утверждать, что одно неосторожное признание обязательно травмирует ребенка. Однако часть связи проходила именно через отношения между братьями и сестрами. Родитель выбирает любимчика, а злость нередко достается не ему, а ребенку, которого выбрали.
Психолог Юлия Акопжанова ранее объясняла НЭН, что равное отношение не означает одинаковое количество подарков, денег или минут, проведенных с каждым ребенком. Детям нужно разное. Но каждому необходимо знать, что его ценность не зависит от характера, успехов и способности доставлять родителю меньше проблем. Когда один ребенок постоянно оказывается точкой сравнения, остальные начинают смотреть на себя его глазами.
Возможно, Вайолет действительно нуждается в признании того, что ее детство было труднее. Райан может говорить дочери, что помнит их общие годы, видит, сколько ей пришлось пережить, и жалеет о том, чего тогда не могла ей дать. Для этого необязательно вручать ей титул, который младшие дети должны будут оспаривать или молча принять.
«Жизнь несправедлива», — говорит Райан.