Папа в розовом банте вместо младенца: как семейные инфлюенсеры учатся говорить о родительстве без детей в кадре
© Создано при помощи ИИ
Дети годами приносили семейным блогам просмотры, рекламные контракты и миллионы. Теперь часть инфлюенсеров удаляет старые ролики, закрывает лица и пытается понять, можно ли оставить родительство в блоге, не публикуя чужое детство.
Американский инфлюенсер Алекс Мэдисон вместе с партнером Джоном Буффаром снимает короткие комедийные ролики о собственной жизни. После рождения дочери в этих сценках появился новый герой — младенец в огромном розовом банте.
Играет его Джон.
Когда в сентябре 2025 года у пары родилась Люси Грей, Алекс и Джон заранее решили, что не будут показывать ее подписчикам и рассказывать подробности ее жизни. Но полностью убрать родительство из блога не получалось: именно оно теперь занимало большую часть их времени и давало материал для новых шуток.
Поскольку контент пары и раньше строился на разыгранных сценках, они придумали младенцу взрослого дублера. Джон надевает бант, ложится Алекс на руки и изображает дочь — с ее участием, но без ее лица, голоса и медицинской карты в открытом доступе.
Мэдисон рассказала People, что им хотелось сохранить узнаваемость семейных ситуаций и не делать вид, будто после рождения ребенка их жизнь совершенно не изменилась. При этом сама Люси не должна была становиться персонажем блога. Так роль досталась Джону: он уже был вторым участником комедийного дуэта и, в отличие от младенца, мог согласиться на съемку.
У истории с бантом довольно безобидный вид. Но придумать взрослого младенца паре пришлось потому, что семейные инфлюенсеры наконец столкнулись с вопросом, который долго откладывали: что останется от семейного блога, если перестать показывать семью целиком?
Семейный блог оказался бизнесом, а дети — его самыми узнаваемыми героями
Первые семейные каналы выросли из обычных домашних видео. Родители снимали беременность, роды, первые шаги, поездки, утренние сборы, ссоры между братьями и сестрами. Зрители возвращались годами и наблюдали, как дети меняются буквально у них на глазах.
Вместе с аудиторией росли доходы. Платформы платили за просмотры, бренды покупали интеграции, семьи выпускали собственные товары. Иногда одного удачного канала хватало, чтобы оба родителя бросили прежнюю работу и полностью занялись съемками.
У YouTube-канала Family Fun Pack больше десяти миллионов подписчиков и свыше 15 миллиардов просмотров. Весной 2026 года специалист по экономике YouTube приблизительно оценил его доход только от встроенной рекламы в 200 тысяч долларов в месяц. Владельцы канала эту сумму не подтверждали, поэтому считать ее точной нельзя, но порядок денег понятен.
У автора канала Cam&Fam Кэмрин Тернер доход после объявления второй беременности вырос примерно до 30 тысяч долларов в месяц: ролики несколько недель подряд набирали не меньше миллиона просмотров. Позже Тернер вспоминала, что за цифрами начинала следить почти с зависимостью — беременность, роды и маленькие дети заметно поднимали интерес к каналу.
Семейные блоги продавали близость. Подписчик не просто смотрел очередной ролик, а знал, кто в семье плохо спит, кто чего боится, кого наказали и почему мама плакала в машине. Чем дольше продолжалась история, тем труднее было убрать из нее одного из главных героев.
Тем более что герой мог не хотеть сниматься.
Эта фраза довольно точно описывала устройство семейного блога. Ребенок снимался дома, рядом с родителями и вроде бы продолжал просто жить свою жизнь. Но камеру включал человек, от которого он зависел. Этот же человек утверждал сценарий, публиковал видео, заключал контракты и получал деньги.
От обычной детской работы эта схема отличалась тем, что долгое время почти никак не регулировалась. У ребенка-актера хотя бы формально есть съемочная смена, договор и отдельные правила обращения с заработком. У ребенка из семейного блога рабочим местом мог быть собственный завтрак.
Дети выросли, а их истерики остались в поиске
Пока дети были маленькими, родители решали за них, что можно публиковать. Через несколько лет некоторые из этих детей пришли в школу и обнаружили, что одноклассники уже видели их голыми, больными, плачущими и сидящими на горшке.
Один из молодых людей, с которыми говорил Teen Vogue, рассказывал, что мать годами публиковала его фотографии и личные истории для десяти тысяч подписчиков. В школе ему присылали старые неловкие снимки. Однажды незнакомый мужчина написал, что узнал его на улице. В результате молодой человек перестал пользоваться своим юридическим именем, чтобы его было труднее связать с маминым блогом.
Другие дети пытались отказаться от съемок еще раньше. Родители при этом оказывались в ситуации, которую сами и создали: просьба выключить камеру могла означать падение просмотров, отмену рекламных сделок и потерю основного дохода семьи.
Инфлюенсер Грант Ханбалинов заметил проблему во время поездки в Диснейленд. Его дети не рассматривали парк и не бежали к аттракционам — они искали глазами камеру и ждали, какую реплику нужно произнести. На тот момент у семейного аккаунта было 3,3 миллиона подписчиков.
После поездки Ханбалинов закрыл старые ролики и перестал использовать детей в новых. Его решение оказалось гораздо менее популярным, чем сами дети: коллеги не хотели обсуждать отказ от семейного контента, а часть аудитории уже привыкла считать происходящее в чужом доме своим сериалом.
С похожей реакцией столкнулась Майя Найт, которая набрала миллионы подписчиков на видео с дочерьми-близнецами. В конце 2022 года она начала закрывать их лица эмодзи и постепенно убирать старые ролики из публичного доступа. Некоторые подписчики поддержали решение, другие требовали вернуть девочек в кадр.
Закрытое лицо при этом не всегда решает проблему. Можно перестать показывать ребенка и продолжать подробно рассказывать о его болезнях, страхах, поведении и отношениях с другими людьми. В кадре будет только родитель, но материалом для ролика по-прежнему останется чужая жизнь.
Именно поэтому спор о шерентинге постепенно сместился от фотографий к работе и деньгам. В Калифорнии в 2024 году приняли законы, которые распространили финансовые гарантии детей-актеров на несовершеннолетних создателей онлайн-контента. Часть дохода от публикаций с участием ребенка теперь должна храниться на отдельном счете до его совершеннолетия.
В Миннесоте родители обязаны учитывать участие детей в коммерческом контенте и откладывать часть заработка. Ребенок старше 13 лет, а затем и выросший участник семейного блога может потребовать удалить публикации со своим изображением.
Деньги такие законы хотя бы позволяют посчитать. С согласием сложнее. Четырехлетний ребенок может радостно помахать камере и все равно не понимать, что это видео будут смотреть через десять лет.
Теперь инфлюенсеры пытаются оставить в блоге родительство, но не биографию ребенка
Алекс Мэдисон и Джон Буффар оказались в более простой точке: им не пришлось объяснять многомиллионной аудитории, почему знакомая ей девочка внезапно исчезла. Они решили не показывать Люси еще до того, как она стала частью их контента.
При этом Мэдисон не отказывается говорить о материнстве. Она может рассказывать о недосыпе, растерянности и переменах в отношениях с партнером. Только для этого ей не обязательно выкладывать плач дочери, подробности похода к врачу или историю, над которой Люси через несколько лет совсем не захочется смеяться.
Другие авторы приходят к тому же разными способами. Они снимают только себя, разыгрывают ситуации, меняют узнаваемые подробности, объединяют несколько событий или рассказывают о них с большой задержкой. Некоторые оставляют детям право самим решить, хотят ли они когда-нибудь появиться в публичном аккаунте.
Такой контент требует немного больше работы. Готовая детская истерика уже содержит героя, конфликт и сильную эмоцию — остается достать телефон. Когда ребенка нельзя использовать как сюжет целиком, приходится придумывать, что именно родитель хочет сказать о себе.
В случае Мэдисон эту работу пока выполняет Джон в розовом банте. Возможно, взрослый мужчина не так убедительно играет младенца. Зато он может прочитать сценарий, получить свою часть денег и сказать, что сегодня не снимается.